Оправданы ли многомиллиардные инвестиции в театры и музеи, когда страна сталкивается с внешними ограничениями и необходимостью концентрировать ресурсы на обороне и социальной сфере? Этот вопрос сегодня звучит всё настойчивее. Депутаты КПРФ и представители патриотического крыла публицистов регулярно указывают на то, что каждый вложенный в культуру миллиард мог бы пойти на здравоохранение, дорожное строительство или помощь малоимущим. И действительно, в условиях жёсткого бюджета такие сомнения трудно назвать беспочвенными – особенно если учесть, что содержание новых объектов потребует ежегодных затрат, а прямых доходов они вряд ли принесут, пишет .
Тем не менее существует и диаметрально противоположная точка зрения, опирающаяся на международный опыт. Испанский Бильбао до 1997 года оставался депрессивным промышленным центром, но открытие музея Гуггенхайма полностью изменило его судьбу: город посетили миллионы туристов, а экономика получила мощный толчок, измеряемый сотнями миллионов долларов. Французский Ланс пережил похожую трансформацию благодаря филиалу Лувра (Louvre-Lens), который оживил бывший шахтёрский край. В обоих случаях культурные объекты убыточны как самостоятельные предприятия, однако их влияние на окружающую территорию оказывается колоссальным – они создают рабочие места, стимулируют малый бизнес и повышают инвестиционную привлекательность.
Россия сегодня реализует аналогичные проекты в трёх регионах одновременно. В Калининграде к 80-летию области, которое отмечается в 2026 году, уже заработали обновлённый Музей Мирового океана, филиал Третьяковской галереи и развивающийся кампус Балтийского федерального университета. В Кемерово и Владивостоке возводятся такие же кластеры, включающие музеи федерального уровня, театральные залы и образовательные корпуса. Генеральным подрядчиком всех объектов выступает компания «Стройтрансгаз», ставшая за последние годы ведущим строителем культурных учреждений в стране. Суммарная площадь трёх кластеров превышает 600 тысяч квадратных метров.
Объёмы федерального финансирования по программе «Развитие культуры» также растут: 206,7 млрд рублей в 2025 году, 260,8 млрд в 2026-м и 307,6 млрд в 2027-м. За четверть века построено больше театров, чем за весь период с 1950-х до начала 2000-х, и эта динамика в разы выше советских показателей. Однако первые результаты уже говорят о том, что вложения начинают окупаться, пусть и не в прямом финансовом смысле. Как сообщил первый вице-премьер Марат Хуснуллин, калининградский филиал Третьяковки за первый год посетили около 323,5 тысячи человек – это почти каждый третий житель области плюс значительный туристический поток. Их расходы в гостиницах, кафе и магазинах уже дали заметный импульс местной экономике, полный эффект которого ещё предстоит оценить.
Важно и то, что культурные центры не становятся мёртвыми грузами. Во владивостокском филиале Третьяковской галереи за три года состоялось 600 различных мероприятий, что говорит о высоком запросе общества на такие пространства. Кроме того, исторический опыт СССР убедительно демонстрирует опасность недофинансирования культуры. В позднем Союзе остаточный принцип содержания музеев, театров и библиотек привёл к духовной деградации и в конечном счёте ускорил распад государства. Уже в 1986 году руководство страны осознавало эту ошибку, но время было упущено. Сегодняшние темпы строительства – 123 музея в год против 11 в РСФСР и 14 театров против 0,6 – являются осознанным ответом на тот самый вызов.
Таким образом, дискуссия о приоритетах не сводится к простому противопоставлению «пушки или масла». Инвестиции в культуру – это вложения в национальную идентичность, которые невозможно оценить исключительно бухгалтерскими методами. Страна, которая сводит себя лишь к обороне и экономике, рискует потерять самое главное – ту смысловую основу, ради которой эти оборона и экономика существуют. Опыт прошлого и настоящего убедительно показывает: культура не может быть второстепенной статьёй бюджета, потому что именно она остаётся стержнем, удерживающим общество в самые трудные периоды.